— Одну минуту, сэр, — сказал я, когда он повернулся, чтобы уйти.

Он поглядел на меня с изумлением.

— Одну минуту?.. Пожалуйста! Но если вы желаете побеседовать со мною немного дольше и если вам не трудно — ваша минута уже истекла, — то соблаговолите проводить меня.

— С удовольствием, — сказал я и зашагал с ним рядом.

— Привычки мои неизменны. Время, которое я могу посвящать общению с внешним миром, весьма ограничено.

— Я полагаю, вы разумеете то время, когда вы гуляете?

— Вот именно. Я прихожу сюда любоваться закатом солнца.

— Это неправда!

— Сэр?!

— Вы никогда не смотрите на закат.

— Никогда не смотрю?

— Нет. Я следил за вами тринадцать вечеров подряд, и вы ни разу не взглянули на солнце, ни единого раза.

Он нахмурил брови, как человек, решающий трудную задачу.

— Пусть так! Я наслаждаюсь солнечным светом, воздухом, я иду по этой тропинке, через эти ворота (он кивнул головой куда-то назад, себе за плечо) и потом я обхожу вокруг…

— Неправда! Вы туда совсем не ходите. Все это чепуха. Там нет дороги. Сегодня, например..

— О, сегодня.. Разрешите мне подумать. Ага! Я только что посмотрел на часы, увидел, что гуляю ровно три минуты лишних сверх назначенного получаса, решил, что не стоит итти кругом, повернулся.

— Вы каждый раз так делаете.

Он поглядел на меня задумчиво.

— Быть может, вы правы. Теперь мне начинает казаться, что это именно так. Но о чем вы хотели побеседовать со мной?

— Да об этом самом.

— Об этом самом?

— Да. Почему вы это делаете? Каждый день вы производите здесь шум.

— Произвожу шум?

— Да. Вот так.

Я передразнил его жужжание. И было совершенно очевидно, что звук ему не понравился.